Карло Боссоли » Страница 83

Исключение Мухиной из Четырех искусств

Мужем Мухиной был профессор Замков. Он открыл чудодейственное лекарство от многих болезней, названное «гравиданом». «Гравидан» добывался из мочи беременных женщин, но несмотря на то, что наша страна предоставляла неограниченные возможности в отношении сырья для этого лекарства, вероятно, масштаб открытия требовал глобального применения. Так или иначе, молва утверждала, что Мухина и Замков с ребенком и чуть ли не с няней были задержаны в поезде, идущем за рубеж.

Николай Иванович Падалицын

Было заседание общества, но уже совсем не в творческом плане - надо было исключить из общества «Четыре искусства» двух его членов: Николая Ивановича Падалицына и Веру Игнатьевну Мухину. Заседание происходило на Мясницкой, в комнате (она же и мастерская) Константина Николаевича Истомина. Истомин сухо доложил, что Падалицын был участником контрреволюционного заговора, в связи с чем арестован (а потом расстрелян).

Несколько бодрых пейзажей

Вооруженный «теорией образа», которую я им изложил, я обозвал их «формалистами» и сказал, что формалистической их критики не признаю. (Сколько раз потом я слышал это уже по своему адресу от других художников.) Кузнецов, наверное, такого отпора не ожидал, ерзал на стуле, который стоял у самой двери в соседнюю комнату, стул сдвинулся, дверь открылась, обнаружив выразительную, но не слишком эстетическую картину однокомнатного быта семейства моей сестры.

Тайное пристрастие к Терешковичу

Мидлер с подчеркнутой торжественностью ввел трех корифеев - Павла Варфоломеевича Кузнецова, Кузьму Сергеевича Петрова-Водкина и Мартироса Сергеевича Сарьяна. По какому-то удивительному совпадению и Петров-Водкин, и Сарьян оказались в Москве.

Квартира на Софийской набережной

Квартира наша (если ее можно так назвать) помещалась на Софийской набережной, в бывшем благотворительном доме для вдов и сирот, построенном известным Бахрушиным. Это определяло ее особенности. Две небольшие смежные комнаты и кухня, она же прихожая, от которой перегородкой не доверху была отделена конурка, которая и была моим жилищем.

Жизнь Иосифа Александровича

Иосиф Александрович очень меня интересовал. Из рассказов Леблана я узнал, что он окончил финансовый институт, работал в Государственном банке, там его очень ценили. Он делал карьеру по службе, и вдруг все это бросил, чтобы всецело отдаться любимому делу - скульптуре. Не знаю, на какие средства он жил. Родители его были в Ташкенте, может быть, они ему помогали.

Иосиф Александрович Рабинович

Собралось нас человек шесть или семь, смотрели акварели, сидя за столом. Но Иван Васильевич, видно, давно уже никому ничего не показывал, и его светлые глаза блестели от возбуждения. Все это было достаточно грустно. Как и чем жил этот человек - не знаю, во Вхутеине он последние годы не преподавал, книг не иллюстрировал, в театре не работал и каким-то непостижимым образом остался верен беспредметному искусству двадцатых годов.

Помещения у общества

О творческих вечерах. Таких вечеров было два - Ивана Клтона и мой. Иван Васильевич Клюн (его настоящая фамилия была Клюнков, но однажды он написал на дверях своей квартиры - «Художник Клюнков умер - родился художник Клюн»). Как писал похороненный им Клюнков - я не знаю, а художник Клюн был бескомпромиссным абстракционистом.

Общество, затравленное и оболганное

Истомин объяснил нам, чего от нас ожидает общество - ответа на животрепещущие запросы современности, работы над тематической картиной. Ему эти требования, вероятно, в создавшейся ситуации казались естественными, даже самоочевидными, и он наверняка не ожидал встретить жестокий отпор со стороны своих учеников, а они разошлись вовсю.

Агрессивная группа основателей РАПХа

Мы были разного возраста, происходили из разной социальной среды, а объединяла нас личная дружба и неприятие рапховской демагогии, расцветшей у нас на монументальном отделении, где сбилась самая агрессивная группа основателей РАПХа - Вязьменский, Мирлас, Цирельсон и другие.